Не надо грустить господа офицеры
Что мы потеряли того не вернуть
*Уж нету отечества, нету уж веры
И кровью отмечен нелегкий наш путь* (повтор)

Пусть мы неприятелем к Дону прижаты
За нами осталась полоска земли
*Пылают станицы, поселки и хаты
А что же еще здесь поджечь не смогли* (повтор)

По нашим следам степь за степью несется
Спасибо друзьям, что я здесь не один
*Погибнуть и мне в этой схватке придется
Ведь я тоже русский и я дворянин* (повтор)

Пусть нас обдувает степными ветрами
Никто не узнает, где мы полегли
*А чтобы Россия всегда была с нами
Возьмите по горсточке русской земли* (повтор)

Не надо грустить господа офицеры
Что мы потеряли того не вернуть
Уж нету отечества, нету уж веры
И кровью отмечен ненужный наш путь
Уж нету отечества, нету уж веры
И кровью отмечен нелегкий наш путь

Все теперь против нас, будто мы и креста не носили
Словно аспиды мы басурманской крови
*Даже места нам нет в ошалевшей от горя России
И Господь нас не слышит, зови не зови* (повтор)

Вот уж год мы не спим, под мундирами прячем обиду
Ждем холопскую пулю пониже петлиц
*Вот уж год как Тобольск отзвонил по Царю панихиду
И предали анафеме души убийц* (повтор)

Им не Бог и не Царь, им не боль и не совесть
Все им “Тюрьмы долой!” да “Пожар до небес!”
*И судьба нам читать эту страшную повесть
В воспаленных глазах матерей да невест* (повтор)

И глядят нам вослед они долго в безмолвном укоре
Как покинутый дом на дорогу из тьмы
*Отступать дальше некуда - сзади Японское море
Здесь кончается наша Россия и мы* (повтор)

В красном Питере кружится, бесится белая вьюга
Белый иней на стенах московских церквей
*В сером небе ни радости нет, ни испуга
Только скорбь Божьей Матери по России моей* (повтор)

Все теперь против нас, будто мы и креста не носили
Словно аспиды мы басурманской крови
*Даже места нам нет в ошалевшей от горя России
И Господь нас не слышит, зови не зови* (повтор)

Четвертые сутки пылает станица
Потеет дождями донская весна
*Не падайте духом поручик Голицын
Корнет Оболенский налейте вина* (повтор)

Над Доном угрюмым ведем эскадроны
Нас благословляет Россия - страна
*Поручик Голицын раздайте патроны
Корнет Оболенский, седлайте коня* (повтор)

Мелькают Арбата знакомые лица
Шальная цыганка проносится в снах
*Все будет прекрасно поручик Голицын
За все комиссары получат сполна* (повтор)

А где-то ведь рядом проносятся тройки
Увы, мы не знаем, в чем наша вина
*Поручик Голицын так будьте же стойки
Корнет Оболенский налейте вина* (повтор)

Ах, русское солнце, великое солнце
Уж не изменить нам курс корабля
*Поручик Голицын, а может вернемся
Зачем нам дружище чужая земля* (повтор)

Четвертые сутки пылает станица
Потеет дождями донская весна
*Всем бросить патроны, уж скоро граница
А всем офицерам надеть ордена* (повтор)

Альбом: Крах
Автор текста: Алексей Яцковский
Автор музыки: Алексей Яцковский
Аранжировка: Алексей Яцковский
Исполняет: Алексей Яцковский
Год написания: 2006
Жанр: Шансон

Добровольцам Белой Гвардии, воинам офицерского полка генерала С.Л.Маркова посвящается.

На кокарде
Офицерский овал буквой “О”
И по грудь
Грязь со снегом - полны сапоги
В авангарде
Идет офицерский полк
Белой гвардии путь
Господь помоги!

Наступаем
Пулеметы не взять на ура
Не скрываясь
В штыковую идем строевым
И рядами
Ложатся на снег юнкера
И не знают
Что Русь уже плачет по ним

Мы дошли
Комиссаров порвали в куски
Погребли
Наших павших (Господь упокой!)
И всю жизнь
Если только останусь в живых
Буду помнить
Наш Первый Поход Ледяной

На погосте
Давно почернели кресты
Но честь и совесть
Не подвластны тлену в веках
Добровольцы
Не вами начатой войны
Вы навеки останетесь
В русских сердцах!

Под громкое троекратное раскатистое “Ура!”
Присягу императору давали юнкера.
Каникулы весенние, в собраньях вечера.
Этот вальс вас убаюкивал, опьянял вас, юнкера.

Этот вальс, этот вальс, этот вальс,
Струится вощеный паркет.
Этот вальс, этот вальс, этот вальс,
В семнадцать мальчишеских лет.

Этот вальс, этот вальс, этот вальс,
Все было, как будто вчера,
Этот вальс не забыт, этот вальс помнит вас,
Юнкера, юнкера, юнкера.

А после под воем шрапнели мальчишки по Дону прошли.
Зашитые в полы шинели частицы российской земли.
В бензиновом асфальтовом, в парижском бреду
Этот вальс вас успокаивал, отводил от вас беду.

Этот вальс, этот вальс, этот вальс,
Наивный, как весна,
Этот вальс, этот вальс, этот вальс,
Тогда юнкерам не до сна.

Этот вальс, этот вальс, этот вальс,
Струится вощеный паркет.
Этот вальс не забыт, этот вальс помнит вас,
В семнадцать мальчишеских лет.

Этот вальс, этот вальс, этот вальс,
Оркестра военного медь.
Этот вальс, этот вальс, этот вальс,
До сих пор продолжает звенеть.

Этот вальс, этот вальс, этот вальс,
Все было,как будто вчера.
Этот вальс не забыт, этот вальс помнит вас,
Юнкера, юнкера, юнкера.

Не пишите мне писем, дорогая графиня.
Для сурового часа письма слишком нежны.
Я и так сберегу Ваше светлое имя,
Как ромашку от пули на поле войны.

Пусть в безумной России не найти мне приюта,
И в крови захлебнулись луга и поля.
Но осталась минута, нашей боли минута,
Что простился с отчизной с борта корабля.

Не хочу пропадать я в Истанбуле турецком
Без любви и без славы, орденов и погон.
Ах, графиня, поверьте наболевшему сердцу,
Я лишь в Вас и в Россию был страстно влюблен.

Не пишите, графиня, нет в живых адресата.
Упустили Россию, как сквозь пальцы песок.
Ах, родная отчизна, разве ж ты виновата,
Что я пулю пускаю в поседевший висок?

Закатилася зорька за лес, словно канула,
Понадвинулся неба холодный сапфир.
Может быть, и просил брат пощады у Каина,
Только нам не менять офицерский мундир.

Затаилася речка под низкими тучами,
Зашептала тревожная черная гать,
Мне письма написать не представилось случая,
Чтоб проститься с тобой да добра пожелать.

А на той стороне комиссарский редут - только тронь, а ну! -
Разорвет тишину пулеметами смерть.
Мы в ненастную ночь перейдем на ту сторону,
Чтоб в последней атаке себя не жалеть.

И присяга ясней, и молитва навязчивей,
Когда бой безнадежен и чуда не жди.
Ты холодным штыком мое сердце горячее,
Не жалея мундир, осади, остуди.

Растревожится зорька пальбою да стонами,
Запрокинется в траву вчерашний корнет.
На убитом шинель с золотыми погонами.
Дорогое сукно спрячет сабельный след.

Да простят мне все то, что я кровью своею испачкаю,
И все те, обо мне чия память, крепка,
Как скатится слеза на мою фотокарточку
И закроет альбом дорогая рука.

Уходили мы из Крыма
Среди дыма и огня,
Я с кормы все время мимо
В своего стрелял коня.

А он плыл, изнемогая,
За высокою кормой,
Все не веря, все не зная,
Что прощается со мной.

Сколько раз одной могилы
Ожидали мы в бою,
Конь все плыл, теряя силы,
Веря в преданность мою.

Мой денщик стрелял не мимо,
Покраснела лишь вода…
Уходящий берег Крыма
Я запомнил навсегда…

Париж, 1928 год.

Напишу через час после боя -
А сейчас не могу, не проси.
Эскадроны спешат и уходят,
Унося мертвецов на рыси

Мы у Господа Бога пощады не просим
Только пыль да копыта, да пуля вдогон.
И кресты вышивает последняя осень
По истертому золоту наших погон.

Напишу через час после смерти -
А сейчас не кричи не зови
Похоронный сургуч на конверте
На моей замесили крови

Нас уже не хватает в шеренгу по восемь,
И без мертвых в атаку пошёл эскадрон…
И кресты вышивает последняя осень
По истертому золоту наших погон.

И от боли душевной желанье напиться.
Продаются святыни, и совесть, и честь.
Господа офицеры, разве можем смириться,
Пока Родина есть, да и мы еще есть.

Мы у Господа Бога прощенья не просим.
Черт и дьявол не знают, где наш гарнизон.
И кресты вышивает последняя осень
По истертому золоту наших погон.

Жадные пальцы на скользкие карты легли,
И закружился с Фортуной в обнимку Обман,
Ожили в штосе десятки, вальты, короли, -
Двое играли, поручик и штабс-капитан.

И загулял по душе недобор-перебор…
А может, виною был спрятанный туз в рукаве?
Горькою фразою вызлился карточный спор,
Ярым багрянцем по вешней осенней листве.

Плотно ли ненависть ваши закрыла глаза?
Всё ли готово у вас, господа, для стрельбы?
Нечего вам на прощанье друг другу сказать,
Глупые пули нацелены в гордые лбы.

Юный поручик с пробитою грудью лежит.
Смехом неистовым зло разрядился Изъян.
Жизнь погубивший - ты ж прав не имеешь на жизнь.
Вот и пустил себе пулю под сердце наш штабс-капитан.

Их схоронили. В молчании пили вино.
Лучше бы им поделить куражи в кутеже.
Свечи горели, но было на сердце темно,
Свечи горели, но холодно было душе.

Друг мой, ты в смертную вечность не верь,
Утром с оконца тяжелые шторы откинь.
Солнечным зайчиком в душу заглянет апрель,
Небо подарит пьянящую звонкую синь.